Řeč sen. Bodnara:

Славный Сенатъ! Я коротко изкажу пастебныя помЬри нашои бЬдной Подкарпатской Руси и Словакiи! Нашъ бЬдный народъ единственну потЪху мае то, что собЬ скотовъ воспитуе, изъ того собЬ хлЪбъ, одежду и всяки подати платить и себе изъ своимъ семействомъ воздержуе животомъ. Но на жаль могу сказать, что скотовъ треба держати, але до того достаточной паствины немаеме, ба май добра почва паствжнна находится въ рукахъ Шенборна, въ державного эрару, въ бага-тыхъ жидовъ и пановъ. И видиме то, что pъ полонинахъ, де лишь горы и скалы, котори въ большой части въ рукахъ держав-ныхъ находятся и такъ великимъ нормалемъ закладаютъ, что паши тамъ не е, а бЪдный свого скота принужденный дому брати, ажъ нить, то мусить дати жидови або панови въ преватску полонину, де изновъ дулпю треба платить, мимо закона, сколько просятъ, - и такъ тому бЪдному худобина въ великихъ грошахъ стоить, - а якъ добре обрахуемо, то зъ того труда, что худобину кохаетъ, немае ничъ. Но подать великiй треба платити, такъ что не въ сили есме, бо заработку не маеме зъ ниякого жерела. Требуемо май за низку ллатпю своихъ скотовъ пасти, якъ было дотеперъ.

Законъ, что выданый оть 1920 года, кажетъ, что кто отъ помЬщиковъ землю дер-жалъ насполу, въ третину или въ аренду, и кто тото передъ судомъ заявилъ, то судъ ему призналъ право. Но что съ того? Которые маютъ гроши на адвокаты, изъ тыхъ зробили на бЬдномъ добрый гешефтъ, такъ что каждый день екзекутують бЬднихъ на всей Подкарпатской Руси, якъ туй свЬдчать тересевскихъ товарищей дфла въ Тячев, въ окресномъ судБ С II 345/24. Земля была заявлена закономъ, но пастебный выборъ розпредЬлилъ грошеву аренду платити. Позваный платилъ, но жидъ не хотЬлъ осуженну аренду, а и нросилъ, колъко онъ самъ хогЬлъ. Но позваный до уряду сельского депоновалъ гроши, до суду, абы собЬ жидъ взялъ. И видно подъ вищимъ числомъ, жидъ позванного заправотилъ адвокатомъ и до трохъ тисячъ коронъ чесикхъ изробилъ екзекуiю, такъ что бЪдный сталъ за закономъ ище май бЪднымъ, - а жидъ багагЪе. И туй письменно много можъ доказати такихъ дЪлъ.

Инвалиды, вдовы, сироты свою помощъ не достаютъ, - однимъ отобрали, другимъ такой ничъ не дали, а многимъ вдовамъ, сиротамъ, что имъ припадала рештанцiя отъ 1920-1921 года, до днесь ей не достали. Дармо пишутъ, ходятъ до Ужгорода, до сощальной печи. Тамъ файно обЪцяютъ и кажуть: <Лишъ идить дому, мы вамъ тамъ зашлеме>, - но изъ того не е пичъ.

БЪдни наши Романы въ Середной тоть оденъ зароботокъ маютъ, что водою Тисою дерево плавлятъ, одъ нашой державы до Угорска за границу. До сего треба имъ пасы. Но нотаръ а и жупанъ въ Севлюши не хотять пасы имъ выдати. Каже нотаръ: <Кей голосовали на комунистовъ, не достанутъ>. И такъ тоти бЪдны земли не маютъ, изъ заработку жиютъ, велики дани треба платити а управительство не даетъ возмонжность бедному до заработку, - а сезонъ уже насталъ. На тото требую, чтобы тоти бЪдни пасы достали.

Панове! ВдовЬ Ковачъ въ Грушеви, которой мужъ боленъ пришелъ изъ войны и умеръ, осталось 6 дЬтей. Свого куска земли пе мае и просила помощи отъ державы якъ и други вдовы. Но обЬщали, але не дали, а бЬдна впала в тяжкый бетюхъ, такъ что дЬтей далъ селъскiй урядъ подъ державную опеку, - что е запротоколовано в ТячевБ на окружномъ судв. Громада дала дбти въ томъ напрямБ, чтобы дЪти до школы ходили, но не такъ ся стало. Въ годъ, якъ вдова май замогла, горЬло ей сердце за детьми, пошла своихъ дБтей навБстити. Но что ся стало. Ледве нашла двохъ дЪтей, - одно въ УжгородБ, а друге в МукачевЬ въ циганина, чисто наголо обдерте, а по руски одного слова не знало. Упознала дитина свою матирЬ и начала плакати: >Мамко не лишить мя ту, а берить мя дому<. Но кей мати познавала свою дитыну, лишъ не розумЬла, что говоритъ, бо по угорски говорить. И бЪдна вдова якъ то увидела, отъ жалго мало не вмерла, что руська дитина подъ братскимъ ческимъ управленiемъ подъ годомъ стала Угромъ. А насъ май Угри за тысячъ годовъ подъ угнетомъ не могли изробити Уграми. И такъ двэхъ дЪтей мати нашла, а и у школЬ не были, а за двое и до сЪхъ поръ не знаетъ де суть. А держава отъ громады грушева жадаетъ, чтобы за дътей за школу заплатила до 4000 кч. Проти такого шкарыдного порядка протестую.

Панове! Я емъ, тотъ, которой емъ страдалъ изъ моимъ животомъ за объединенiе славянства. Добре памятаю на тоти файни слова въ 1920 году у пана Президента Масарика на авдiенцiи съ товарищемъ Половкомъ Василемъ и иными. Пять насъ тогда было въ делегацiи. Панъ Президентъ въ файной своей речи изказалъ, что Карпатcку Русь нa сильнихъ фундаментахъ будуеме, чтобы нерушима была Подкарпатська Русь, бо служити маетъ всему славянству мостомъ, черезъ который подаме руку братску Росiи. Я съ тымъ идеализмомъ ишелъ и днесь иду зъ моими товарищами. А что я обсягъ за то, яку нагорэду зъ моими товарищами, которые изъ мною трудили вязню сколько разъ? Осрбно я пошкодженъ былъ ЦЬлглмъ, бо я урядникомъ былъ при Мадярахъ 18 годовъ лбснымъ урбараялънымъ господаремъ а и нотаремъ. Братья Чехи суспензовали мене а и вклали на голо-дову смерть всю мою фамилно безъ вины, - а мимо того зъ пять раза дали до вязни. 150 дней тюрмы досталъ емъ а жандармы забрали мою одежду изъ хижи, что властна моя была и судомъ досв вдчена. Назадъ изъ ней я не досталъ ничъ. Не сполнилися наши требоваniя ни отъ Мадяровъ ни отъ Романовъ - а теперъ видиме, якъ братья Чехи намъ доказуютъ любовь.